Вовег
(Member)
![](images/avatars/snowball.gif)
Зарегистрирован: Apr 2007
Проживает: Russian Federation/Липецк
Написал: 418 сообщений
Оценка: 14 чел.
|
Моё произведение "Жизнь Тома Стэйера"
Первая глава опубликована на сайте, здесь выклдаываю вторую.
Глава 2: «Выходной»
Человеческие страхи… Каждый человек чего-то боится. До чего же странное существо, этот человек! Согласитесь, любой парень, у которого башка работает лучше, чем у инфузории или, скажем, амёбы, умрёт от страха, едва заметит НИЧЕГО. Но тут же нафантазирует такого, что ни в одном романе ужасов не прочтёшь. Признайтесь - вы дрожите от страха, когда входите в тёмный коридор, даже зная, что в нём никого нет. Да ладно заливать-то! Что, думаете, старина Том - брехун?
Удивительно - человек взял под контроль мир. Ха, со всеми своими фобиями! А уж этого добра – хоть отбавляй: боязнь замкнутого, открытого пространств, мышей, общения… Список можно продолжать до бесконечности. Признаюсь, что и у меня есть страх – я боюсь стрелять. Шутка!
Тёплый осенний вечер. В интернате в это время занимались своими делами. Я, например, сидел на скамейке и смотрел в землю.
Солнце уже заходило, оставляя на память свои лучи, а ночь готовилась принять вахту.
Ребята из младшей группы копались в песочнице, разговаривали, бегали и прыгали. Им, в отличие от меня, было весело.
Нельзя сказать, что я грустил. Просто уроки - выучены, бытовые работы – сделаны, поэтому я был предоставлен самому себе.
Мысли вертелись то так, то сяк. Не было в них последовательности. Из-за этого - отдельные куски фраз, а целой картины нет.
Погрузившись в думы, я «отошёл» от мира. Для меня не существовало в тот момент ни людей, ни животных, ни жизни.
Неизвестно, сколько бы я просидел, не услышав странный треск.
Лениво подняв голову, я заметил в пяти метрах от себя пучок салатовых молний. С опаской глядя на него, я, буквально, врос в лавку. Постепенно начал появляться силуэт. Когда молнии исчезли, я увидел НЕЧТО.
Уродливая голова, посередине которой располагался большой красный глаз, сидела на тонкой шее; худые кривые лапы угрожающе покачивались, вселяя в меня страх; нижние конечности были неестественно вывернуты. Эта тварь имела зелёно-коричневый оттенок кожи, что делало пришельца ещё более отвратительным.
Я смотрел на него вытаращенными глазами, он же начал издавать какие-то непонятные звуки. Вдруг пришелец впился в меня своим огромным красным глазищем. Казалось, он хочет залезть в мой мозг – в голове появился странный шум. Пасть, из которой торчали кривые зубы, то становилась шире, то, наоборот, сужалась.
Я даже не почувствовал, что меня кто-то тянет за руку. Взгляд чужака гипнотизировал, не давая отвести глаз.
Пришелец сгорбился, и тут я увидел салатовые молнии, вылетающие из его верхних конечностей. Они попали в деревянную лошадку, которая тут же загорелась. Затем послышались детские крики. Пришелец сначала растерялся, а потом, выбрав цель, выпустил молнии в ребёнка. Последний упал на мягкую траву; его грудь дымилась, а волосы стояли дыбом. Он был мёртв. Началась паника. Все бежали непонятно куда. Пришелец, тем временем, убил ещё двоих – тоже маленьких детей. Взрослые пытались остановить его, но тщетно. Гибель воспитательницы и учителя физкультуры я наблюдал уже из здания.
Не помню, что было дальше – я находился в шоковом состоянии. Единственное, что сохранилось в памяти – громкие голоса, топот ног и кровать, на которую меня положили.
Четыре часа я был «вне системы». Сумев взять себя в руки, я осознал, что нахожусь в подвале. Странно, почему именно здесь?
- Том, ты как? – спросила наша учительница математики.
- Нннормально… - я не был уверен в своём ответе.
Приподнявшись, я оглядел помещение. Похоже, они разместили в подвале если не всех, то многих – кровати, на которых спали дети, практически громоздились друг на друга.
- Портальные штормы… Они добрались до нас – сказала учительница. Её голос дрожал.
- А где пришелец? – спросил я.
- Его убил отряд полиции.
Глаза учительницы были красными, видимо, она плакала. Преподаватель внимательно смотрела за детьми, утирая слёзы. От былой строгости не осталось и следа.
Весь следующий день выжившие провели в здании. Вот так началась новая эпоха в истории человечества.
Что касается меня, то пришелец навсегда остался в памяти. Я стал панически бояться вортигонтов. «Вортигонты» - так назвали этих уродов. Я заболел вортигонофобией: тот пришелец часто играл главную роль в моих кошмарах. Дальше – больше: подкашивались ноги при виде вортигонтов, палец не жал на курок. Я боялся их так, как некоторые не переносят мышей, ящериц, жуков… Конечно, я убивал вортигонтов – беспощадно, с особым усердием, но осадок остался. Я всегда дрейфил, если видел красноглазого пришельца. Требовались доли секунды, чтобы собраться и выстрелить. Поступки вортигонта, которого я встретил в интернате, сложили очень неприятное впечатление – я был убеждён, что одноглазые твари - безжалостные убийцы.
Вновь этот сон. Я сижу на скамейке. Что это? Нет! Чужак! Что он хочет? Смотрите, инопланетянин убил ребёнка! Почему? Что происходит?
Я вскочил. Вортигонтов не было. Твою мать, опять этот кошмар! Когда же это закончится!?
Усевшись на кровать, я прокрутил в голове вчерашний день. Да, Том, как ты не подох?
Чувствовал я себя если не паршиво, то очень близко к этому.
Постели Хэнка и Эвана пустовали. Я загрустил. Обматерив всех, кого можно, я дотянулся до своей тумбочки и достал оттуда пачку сигарет. Не помню уже, откуда она у меня. Сигареты сейчас – дефицит. Мне, вот, повезло.
Вытащив помятую сигарету и спичку, я, чиркнув ей об грязную облупившуюся стену, закурил. Дым, засасываясь в лёгкие, успокаивал нервную систему. Выкурив сигарету, я, сделал глубокий вдох и встал с кровати.
Помещение, где я находился, явно не радовало: грязный пол, который практически не закрывали старые полусгнившие ковры; потрескавшиеся стены, выкрашенные зелёной краской; ржавые тумбочки, грязные матрацы, пружины, торчавшие из кроватей, гнилая рама, наполовину застеклённое окно, две лампочки. В комнате было сыро и душно.
Выйдя в коридор, я поморщился – на полу лежали окровавленные бинты.
Проходя второй этаж, я заглядывал в комнаты, благо, дверей не было. Одни пустовали, в других спали.
Начав спускаться по лестнице, я почувствовал резкую боль в ноге – падение дало о себе знать.
Оказавшись на первом этаже, я пошёл в «зал» - так называлась у нас самая большая комната.
За деревянным столом сидели четверо: Себастьян Бибо – учитель физики, Дарюс Лагорайтис – механик, Никлас Сандстром – бывший шахтёр и Стрелок – Шон Маклейн. «Стрелком» мы называли его потому, что он снимал альясонцев с одного выстрела и за свою жизнь всего дважды промахнулся.
Они смазывали оружие и о чём-то разговаривали. Когда я подошёл, Бибо поднял голову и сказал:
- Привет, Том. Как самочувствие?
- Жить буду – сухо ответил я.
- Стэй! Я уж думал, ты отбросил коньки! – Стрелок улыбнулся.
- Сам удивляюсь.
В разговор вступил Никлас:
- Альянс получил хороший урок, думаю, на неделю они оставят Рэйвенхольм в покое.
- Было бы неплохо – позитива во мне не было.
Ребята невольно переглянулись.
- Что тебя беспокоит? – насторожился Бибо.
- Мне кажется, городу скоро конец.
- Почему? – спросил Стрелок.
- Сколько раз Альянс пытался взять город под контроль? – начал я.
- Ну, раз пять – Шон не понимал, к чему я клоню.
- Так вот. Захватчики несут потери. Их попытки подчинить Рэйвенхольм безуспешны.
- Дальше – сказал Бибо, не отрываясь от дела.
- Альянс – тупоголовые ублюдки. Они так и будут осаждать город, но Брин не дурак. Его терпение лопнет, и он сбросит на нас бомбу.
- Ты псих! – воскликнул Стрелок.
- Я на месте Брина давно бы стёр город с лица Земли.
- Этот хренов урод с экрана говорит, что он и Альянс больше не хотят смертей – Стрелок положил автомат на стол и уставился на меня.
- Если он уничтожит Рэйвенхольм, то повстанцы больше не пикнут.
- Это противоречит его политике – создавалось впечатление, что Бибо абсолютно всё равно. Впрочем, он всегда так говорил.
- Цель оправдывает средства – сказал я.
- Не думаю – Стрелок снова начал смазывать автомат.
Я смотрел на людей за столом, не понимая, почему они мыслят по-другому.
- Ладно. Что ты предлагаешь? – включился в разговор Никлас.
- Надо готовить запасы оружия и пищи, как отец Григорий.
- Отец Григорий – сумасшедший! То, что он делает – бессмыслица! – Стрелок вновь прекратил «ухаживать» за автоматом.
- Не самая лучшая идея – сказал Никлас.
Минуту царствовало молчание. Затем я спросил:
- Ладно, ребята, выкинем это из головы. Что-нибудь интересное нашли?
- Как обычно: оружие, микросхемы, приборы. Иди к Раптору, может, у него есть нужные вещи – ответил Бибо.
Напоследок я сказал:
- До скорого.
- До скорого – ответили трое. Лишь Дарюс кивнул головой. Вообще, он редко говорил. Вот и весь наш разговор Лагорайтис просто слушал, ничего не сказав. Он целиком жил в работе: его не волновали ни война, ни смерти, Дарюс просто делал то, что положено. Справлялся он со своими функциями, стоит признать, отменно.
Продвигаясь к выходу, я обходил ящики, листы железа и куски стен. Да-да, именно куски. Пару раз в этом коридоре взрывалась граната, поэтому стены были с дырками.
Пока я шёл, мне встретилась пара повстанцев. С ними я перекинулся несколькими фразами, но ничего интересного не узнал.
Покинув общежитие, я направился к Раптору.
Не нарушайте моего состояния выздоравливающего больного, отбывающего ваш жизненный срок в режиме ядерной реакции.
|